Литературоведение

Формы авторского присутствия в тексте фан-фикшн (интернет-публикация романа Э. Юдковского «Гарри Поттер и методы рационального мышления»)

Аннотация: 

В статье рассматриваются формы представления авторского сознания в тексте произведения современной массовой литературы – фан-фикшн (фанфик). Изучение литературного творчества фанатов понимается как возможность понять закономерности развития массовой культуры, массового сознания. На материале системы эпиграфов романа фан-фикшн Э. Юдковского проанализированы игровая и просветительская стратегии авторского присутствия. Поскольку представление об авторе в фан-фикшн осложняется тем, что автор скрыт за фигурой создателя оригинального текста и приемом Мери-Сью, необходим анализ стилевых форм авторского присутствия. В фан-фикшн как произведении массовой литературы одна из наиболее часто используемых стратегий построения текста – игра. Игровое начало в тексте фан-фикшн Юдковского выражено в интертекстуальности и пародии. Выявление интертекстуальных и пародийных эпиграфов указывает на различие стилевых масок автора. Игровое использование интертекстов и жанрово-стилевых шаблонов фан-фикшн определяет сложность восприятия жанра и стиля фан-фикшн. Узнавание читателями и авторами фан-фикшн жанровых и стилевых штампов, традиционных образов, четко выработанных качеств дискурса фандома определяет направления наивной интерпретации литературы фанатов, а также указывает на жанрово-стилевое своеобразие этого нового литературного явления.

Ключевые слова: 

автор, авторское присутствие, массовая литература, фанфик, игра, пародия, Э. Юдковский.

Роман Шеннон Селин «Наполеон в Америке»: документ в альтернативной истории

Аннотация: 

Работа посвящена проблеме функционирования документа в жанре альтернативной истории на примере романа Шеннон Селин «Наполеон в Америке», в котором ориентация на максимальное использование документальных источников парадоксально приводит, c одной стороны, к достоверности вымысла, а с другой – к усилению субъективности и гипотетичности повествования. Роман соткан из писем, фрагментов дневников и мемуаров реальных исторических лиц, лишь слегка скорректированных в силу условности исходного допущения, а также псевдодокументов, представленных прежде всего выдержками из газетных статей, освещающих пребывание Наполеона в Америке и реакцию Европы на события, разворачивающиеся по ту сторону Атлантики. Исторический процесс в изображении писательницы носит дискурсивный характер благодаря перенасыщенности «разговорными» эпизодами, в которых герои говорят языком мемуаров, принадлежащих им писем и записок, а то и учебников истории. Обращение к образу Наполеона в романе Ш. Селин соответствует сложившейся на континенте традиции противопоставления агрессивных устремлений французского императора исключительно миролюбивым и гуманным целям американского политического истеблишмента. Писательница идет не от документа к вымыслу, а наоборот, от созданного воображением к его документации, зачастую мнимой, которая облегчает транспонирование реально состоявшихся исторических событий в удобную систему координат, иллюстрирующую неизбежность аннексии Техаса и всего внешнеполитического курса США, сформулированного в доктрине Монро. Подчеркнутая документальность в предложенной Ш. Селин альтернативной истории устраняет присущую жанру «развилку», и роман прочитывается как проекция реализации американских принципов силовой политики.

Ключевые слова: 

альтернативная история, Шеннон Селин, Наполеон, документ, псевдодокумент.

Гендерное конструирование в романе М. Кузмина «Крылья»

Аннотация: 

Проблема гендерного конструирования, приобретающая особую значимость в культурном контексте периодов рубежности, в русской литературе конца XX – начала XXI века в равной мере определяет как моделируемый художником «текст жизни», так и «текст творчества». М. Кузмин демонстрирует открытость презентации данного процесса, обусловленную не только природой его собственной гендерной самоидентификации, но и спецификой его эстетических предпочтений. Рассмотрение постулируемой им эстетической утопии через призму гендерных соответствий, с одной стороны, вписывается в характерную для этого периода мифологию пола, а с другой – в контекст ницшеанских мотивов витальности жизни и ее циклического структурирования. Акцентирование сюжета инициации героя как основного способа реализации эстетической утопии и выбор в качестве протагониста героя-ребенка становится формой художественной репрезентации ницшеанских построений; кроме того, своеобразным мотивирующим фактором выступает в этом случае и адамистическая мифологема акмеизма. В этом же ключе начинает решаться в романе телесный код; освобождение от символической ангажированности культурных смыслов обеспечивает его непосредственное участие в конструировании эстетической утопии. Помимо телесного кода, формой репрезентации авторского мифотворчества выступает система национальных концептов Россия (включающий в себя топосы Петербурга и Васильсурска), Италия, Эллада, структурирование которых определяется гесиодовским мифом о «золотом веке». Акцентирование мифологемы «золотого века» позволяет выстроить мифологизацию Эллады как утраченного / обретенного рая, обеспечивая не только позитивность ценностного звучания эстетической утопии М. Кузмина, но и завершая характер духовно-телесной инициации главного героя романа.

Ключевые слова: 

гендерное конструирование, гендерная самоидентификация, эстетическая утопия, мифотворчество, мифологизация, национальная репрезентация гендерного моделирования, М. Кузмин.

Тибет в русской литературе

Аннотация: 

В статье рассматриваются вопросы рецепции тибетской культуры в русском литературном сознании. Прослеживается динамика обращения к образу Тибета и его составным элементам, от первых этнографических описаний до более сложных и полноценных в художественном отношении картин. Тибет – не просто объект внешнего изображения, но и элемент конструирования авторской модели мира, способ выражения субъектных представлений и оценок. В числе прочего автор статьи подчеркивает, что образ Тибета – это часть буддийского текста русской литературы, носитель комплекса религиозно-этических идей, связанных с духовным самосовершенствованием человека, обнаружением скрытого в нем психологического потенциала. Хотя Тибет и не самостоятельная единица художественно-документального плана, однако в таком, «внедренном», качестве он открывает новые грани буддийского в русской исторической концептосфере. В работе анализируются некоторые памятники письма XVIII столетия, построенные на сочетании эмпирической достоверности и эстетического взгляда, произведения XIX и XX веков, отмеченные кратким вниманием к тибетской теме. Учитывается общий контекст и частные вариации для раскрытия внутренних мотивов «оперирования» образом тибетской культуры; обозначается особая важность соотношения природного и культурного в Тибете; указывается на консервативность тибетского миросозерцания, его замкнутость, сознательное желание выпасть из возможных ракурсов «большой истории». Тибет, в итоге, – экзотический предмет познания. Вместе с тем русское мышление включало его в орбиту собственных интересов и проектов (идеологических, политических, экономических, художественных), оставляло для него некую нишу в рамках той «всемирной отзывчивости», о которой когда-то проникновенно писал Ф. М. Достоевский.

Ключевые слова: 

Тибет, русская литература, история, документ, буддийский текст, национальный образ мира.

Романы Ю. Козлова: концепция человека в контексте философии власти

Аннотация: 

Данная статья посвящена концепции личности в контексте философии власти в романах современного российского писателя Юрия Вильямовича Козлова. Для анализа были взяты три романа Ю. В. Козлова «Колодец пророков», «Почтовая рыба» и «sВОбоДА».

В статье детально изучены образы главных героев. Выделено три идейно-повествовательных круга. 1) Социально-исторический: герой реализует свой потенциал и выявляет свою природу прежде всего в переломные, катастрофические эпохи, примером которой является российский рубеж тысячелетий. Человек – пространство прояснения всех доминирующих тенденций времени. 2) Нравственно-метафизический: герой, оставаясь представителем времени, раскрывается и в рамках притчевой модели, для которой образы Христа и Антихриста не менее важны, чем образы земной власти. 3) Повседневно-бытовой: герой характеризуется не активным действием внутри этого круга, а его оставлением, забвением – при сохранении страстности, реализующейся в большей степени в социально-историческом и нравственно-метафизическом контекстах. Также в романах Ю. В. Козлова много места отведено «коллективности», образ конкретного человека часто растворяется в единстве сущностей, обладающих властью. Присутствие смерти ощущается во многих произведениях писателя.

Ключевые слова: 

концепция личности, человек, коллективность, амбивалентность, власть.

В. Набоков и М. Пруст: грани соприкосновения

Аннотация: 

Цель данной статьи заключается в том, чтобы выявить, в чем состоит сходство художественных методов М. Пруста и В. Набокова. В результате сравнения идиостилей этих авторов удалось установить, что в творчестве русского писателя присутствуют черты прустовского импрессионизма. Автор подчеркивает сходство импрессионистического стиля обоих художников слова: изображение впечатления от предмета или воспоминания, ориентацию на чувства, а не разум, детализацию, непредсказуемость дальнейшего повествования, большое значение красок, штрихов и ритма в создании словесных картин. Таким образом, в поэтическом высказывании М. Пруста и В. Набокова особое место занимают музыка и живопись. М. Пруст и В. Набоков обладали синопсией – цветным слухом. Последнее оказало большое влияние на идиостиль писателей, однако сходство в способах изображения действительности не отменяет уникальности каждого из них. Автор обращается к определению Б. М. Гаспарова и вслед за ним называет мотив внеструктурным началом. В ходе анализа мотивов и лейтмотивов произведений и их сопоставления было доказано их сходство. Вместе с тем мотивная структура «Других берегов» В. Набокова наполняется новыми коннотациями.

Ключевые слова: 

импрессионизм, поток сознания, мотив, лейтмотив, идиостиль, художественный метод.

Книга как способ гендерной самоидентификации в русской женской рок-поэзии

Аннотация: 

Данная статья продолжает исследование русской женской рок-поэзии и посвящена рассмотрению феномена поэтической книги.

Отталкиваясь от монографии Ю. В. Доманского «Русская рок-поэзия: текст и контекст», в которой ученый классифицировал поэтические сборники рок-поэтов (главным критерием при группировке книг стал объем включенных в них художественных текстов), мы создали классификацию поэтических книг русских рок-поэтесс. В основу нашего разделения лег структурный принцип. В результате все сборники представительниц женской русской рок-поэзии были условно разбиты на 3 группы: 1) поэтические сборники, структурированные по канонам «мужской» литературы; 2) поэтические книги, важным структурным элементом которых является автометапаратекст; 3) поэтические сборники, ориентированные на устойчивую структуру «жанровых» книг (дневник, детская книга). Подобное отличие структуры книги рок-поэтесс от сборников рок-поэтов позволяет сделать вывод о том, что поэтическая книга в русской женской рок-поэзии становится одним из способов гендерной самоидентификации.

При анализе поэтики книги С. Я. Сургановой «Тетрадь слов» была отмечена ее автобиографичность. Данная особенность поэтики репрезентируется в сборнике несколькими способами: во-первых, автобиографичность декларируется открыто (в первую очередь это касается предисловия), во-вторых, подобную установку создают автометапаратекстовые вставки. Также было установлено, что в «Тетради слов» С. Я. Сургановой автометапаратекст выполняет функцию Я-презентации – представления автора в разных ипостасях: поэта, женщины, «литературоведа». На сферу Я-презентации работает и выбранная автором жанровая стратегия – в «Тетради слов» обнаруживаются черты «девичьего» альбома.

Ключевые слова: 

поэтический сборник, женская русская рок-поэзия, гендерная идентичность, С. Я. Сурганова, «Тетрадь слов», автобиографичность, автометапаратекст.

«Путешествия Гулливера»: факт, псевдофакт, вымысел

Аннотация: 

В статье рассматривается фактический материал, который лег в основу романа Свифта «Путешествия Гулливера». Учитывается специфика эпохи создания первых образцов английского романа, которая заключается в бурной политической жизни и поисках художественных открытий, связанных с рационалистическим постижением мира. Включаясь в полемику «древних и новых», Свифт, актуализируя вечные проблемы, предлагает собственное решение этого спора. «Путешествие Гулливера» представляет собой художественное домысливание как исторических фактов, так и псевдодокументальных источников. Анализ подчинен композиционному принципу, в соответствии с которым фактический материал рассматривается поэтапно. В своем романе писатель использует огромное количество фактов, имеющих различную природу. Это и факты, связанные с биографией писателя, и научные, и литературные, и мифологические. Вымысел в данном контексте соотносится с фантазией. Если принять во внимание определение Даля этого понятия как пустой мечты, выдумки воображения, затейливости или причуды, а кроме того, как несбыточного бреда или разгула «необузданной думки», то такого вымысла в «Путешествиях Гулливера» вообще нет. Английский писатель проделал титанический труд по сбору обширнейшего материала на тему «Человек и общество: территория заблуждений». По сути, Свифт представил свою универсальную картину мира по образцу мифологической (фантастическое преломление реального мира), снабдив и аргументировав ее фактами уже из реальной истории человечества. Поэтому не будет большой натяжкой считать, что Свифт создал оригинальный прообраз постмодернистской полицитатности, где игра представлена в виде злого розыгрыша.

Ключевые слова: 

Джонатан Свифт, английский роман, факт, фантазия, художественный вымысел.

RSS-материал