Литературоведение

Проза В. Варшавского как метатекст «незамеченного поколения»

Аннотация: 

DOI: 10.26907/2074-0239-2019-55-1-170-177

В статье рассматриваются ключевые произведения представителя младшего поколения первой волны русской эмиграции Владимира Варшавского: «Ожидание» (романа, работа над которым продолжалась на протяжении всей жизни писателя) и «Незамеченное поколение» (ретроспективного манифеста, написанного в годы, когда представители русской эмиграции – в частности, критики Георгий Адамович и Глеб Струве – подводили итоги своей деятельности) в контексте его эпохи. Также уделяется внимание понятию «метаромана» – к этому жанру, оказавшемуся востребованным среди литературоведов, относили произведения вечного «оппонента» Варшавского, Владимира Набокова. Владимира Варшавского же считали «апологетом» «человеческого документа». В настоящей работе предпринимается попытка анализа главного романа В. Варшавского с применением того инструментария, которым пользовались исследователи его эстетических «соперников», с целью доказать, что автору «Незамеченного поколения», при иных «творческих» установках, не чужды приемы, «осуждаемые» писателями из круга вдохновителя «парижской ноты», «властителя дум» целого поколения эмигрантских авторов Георгия Адамовича. Такое прочтение позволит по-новому взглянуть на творчество «летописца эпохи», автора ретроспективного манифеста «незамеченного поколения», а также расширить границы понимания метаромана как литературного явления.

Ключевые слова: 

метатекст, метароман, русская эмиграция, незамеченное поколение, Владимир Варшавский, Владимир Набоков.

Книга М. М. Бахтина о Достоевском в литературоведческом пространстве США 1950–1970-х гг

Аннотация: 

DOI: 10.26907/2074-0239-2019-55-1-163-169

В статье рассматривается процесс рецепции книги М. М. Бахтина о Достоевском в США в 1950–1970-е гг. Опубликованная в 1929 г. монография русского ученого на несколько десятилетий оставалась в памяти лишь небольшого круга специалистов в СССР и российском зарубежье. Ее путь к американским славистам начинается в момент развернувшейся в «Новом журнале» полемики вокруг статьи Н. С. Трубецкого, чье видение художественных особенностей романа Достоевского оказалось созвучно пониманию полифонического романа М. М. Бахтиным. В последовавших публикациях Р. В. Плетнева, В. И. Седуро, Р. О. Якобсона книга М. М. Бахтина оценивалась как оригинальный и серьезный вклад в дело изучения Достоевского. Выход в 1963 г. второго издания книги заметно усилил интерес к идеям Бахтина русско-американской славистики, в частности Н. В. Первушина и Д. И. Чижевского. При этом у подавляющего большинства авторов сохранялась инерция восприятия Бахтина как ученого, близкого к «формальной школе».

Рост авторитета Бахтина, вызванный публикацией монографии о Рабле (1965), усилил интерес к его идеям уже непосредственно американской славистики и литературной теории. С появлением перевода «Проблем поэтики Достоевского» (1973) идеи Бахтина начинают входить в арсенал англоязычной гуманитаристики, а работы М. Холквиста, Р. Уэллека, Г. С. Морсона и др., новый перевод книги о Достоевском (1984) окончательно определяют «бахтинский поворот» в литературоведении США в этот период.

Ключевые слова: 

М. М. Бахтин, литературоведение США, «Проблемы поэтики Достоевского», критическая рецепция, полифонический роман, «бахтинский поворот».

М. М. Бахтин в 1920-е гг.: на подступах к теории смехового слова

Аннотация: 

DOI: 10.26907/2074-0239-2019-55-1-157-162

Концепция смехового слова является одной из важнейших составляющих теории комического М. М. Бахтина. Понятие смехового слова входит в бахтинскую философию смеха и связано с его эстетикой комического. Ученый использует его при выстраивании теории народной смеховой культуры, при анализе романного образа языка и говорящего человека.

В статье исследуются бахтинские работы 1920-х годов, отразившие процесс зарождения теории смехового слова в контексте эволюции литературоведческих интересов ученого. Показывается, что теория вербального оформления смеха и интерпретация смехового слова подготавливаются анализом целого ряда явлений языка, литературы и культуры.

Показательно появление в работах раннего Бахтина имен А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя и Ф. М. Достоевского, что позволяет уже на этом этапе отметить устойчивый интерес ученого именно к комической линии русской классики. В «Авторе и герое в эстетической деятельности» формируется круг понятий, по сути своей близких «смеховой терминологии» последующих десятилетий. Вопросы смеха, значения комического в творчестве отдельных авторов и в истории литературы в целом затрагиваются Бахтиным в рамках «домашних лекций». В «Проблемах творчества Достоевского» Бахтин подходит к описанию механизмов вербализации смеха.

В 1920-е гг. ученый «собирает» концепцию, происходит своего рода «назревание» идеи смехового слова, которая будет представлена в 1930–1940-е гг. в более или менее завершенном виде.

Ключевые слова: 

М. М. Бахтин, смех, смеховое слово, комическое, смеховая культура, русская классика.

Образ природы в трилогии башкирской писательницы Гульнур Якуповой «Женщины»

Аннотация: 

DOI: 10.26907/2074-0239-2019-55-1-153-156

Целью статьи является анализ башкирского художественного романа с точки зрения создания образа природы. Объект рассмотрения – роман писательницы Гульнур Якуповой. Это эпическое полотно, в котором повествуется о любви и ненависти, верности и предательстве, патриотизме, дружбе народов, толерантности, о личных драмах и мировых трагедиях. В сюжетные коллизии вплетены и древнейшие страницы народного фольклора, летописной памяти, важные исторические вехи в жизни страны, а также актуальные проблемы современности. В центре сюжетной линии – образ Женщины, являющейся не только хранительницей очага, традиций, душой собственного дома, но и всего мира: матери деревни Тулпарлы осознают, что рука, качающая колыбель, владеет и всем миром. Трилогия, начавшаяся с рассказа маленькой девочки Нурии о том, как она еще в утробе матери, «в малой Вселенной» в ее понятии, удивительным образом ощущает связь с загадочным внешним миром, который в данном случае представляет собой послевоенную деревню, ее семью, где одни женщины. Новаторство произведения в том, что одним из главных героев произведения является Природа, которая приняла прямое участие в воспитании Нурии: формировала гармоничный внутренний мир героини, чувство любви к Отчизне, родной земле.

Ключевые слова: 

Образ природы, пейзаж в художественном произведении, природная символика, человек и окружающий его мир, творчество Г. М. Якуповой.

«Родина» и «чужбина» в рассказах Равиля Бухараева

Аннотация: 

DOI: 10.26907/2074-0239-2019-55-1-147-152

Одной из ключевых проблем творчества Равиля Бухараева является проблема восприятия его героем «Родины» и «Чужбины». В предлагаемой статье дается обзорное рассмотрение этой интересной и перспективной темы. В качестве объекта исследования был выбран цикл «На ту сторону», в котором вопросы, связанные с духовно-психологическим самочувствием человека на «Родине» и «Чужбине», представлены в наиболее концентрированном виде. «Чужбина» в произведениях Р. Бухараева имеет по преимуществу территориальное, географическое измерение, и в ее роли выступают такие страны, как США и Чехия. Автора при этом занимает не столько социальный уклад жизни, сколько естественные, природно-пространственные характеристики «Чужбины». Именно через пространственные описания Р. Бухараев постигает глубину укорененности людей в космоприродные темпоритмы; отсюда, к примеру, в США героя увлекает жизнь провинциальной глубинки, не связанной напрямую с деятельностью правительства и государственных учреждений, а небоскребы, рукотворные создания, превращаются поэтическим воображением в «разновидности» высоких гор. В самом факте такого весьма пристального внимания к пространству, по нашему мнению, проявляются глубинные стороны традиционного тюркского мировоззрения. «Родина» у Р. Бухараева – и родной простор во всем своеобразии растительного мира, и необъятное «царство» прошлого, прежде всего детства и юности, времени, ассоциирующегося с нежным и спасительным «покоем неведения». Инвариантным образно-символическим элементом, лежащим в основе подобной трактовки «Родины», является библейско-коранический «Рай» – утраченный, но вновь обретаемый силой неисчерпаемой индивидуальной памяти, хотя и вызывающий чувство слезной тоски, ностальгии. Кроме того, «Родина» для Р. Бухараева – синоним связи поколений.

Ключевые слова: 

Равиль Бухараев, рассказы, «Родина», «Чужбина», текст, интерпретация.

Маски Бахыта Кенжеева как моделирование игровых поэтик

Аннотация: 

DOI: 10.26907/2074-0239-2019-55-1-142-146

Многие исследователи отмечают, что маска является неотъемлемой частью общественной и культурной жизни на протяжении всего существования человечества. Современные ученые выделяют множество толкований данного понятия и, следовательно, большое количество подходов к осмыслению маски. В статье на материале поэтического творчества Бахыта Кенжеева рассматривается «маска» как средство, формирующее образ автора в лирике. Анализируется классическая авторская маска как художественный образ с собственной биографией и поэтической системой. На примере творчества Бахыта Кенжеева исследуется свойство маски скрывать за собой авторское сознание, зашифровывать его. Поэт доверяет авторство маскам «традиционалисту» и «патриоту» Ремонту Приборову и одиннадцатилетнему мальчику Теодору, при этом расширяя границы своего творчества. Бахыт Кенжеев с помощью масок создает художественные миры, радикально отличающиеся от его привычных поэтических практик. При этом возникает глубокий сатирический образ, так как сквозь данные маски просвечивает лицо истинного автора. Использование маски является сложным игровым приемом, позволяющим автору сохранять собственную идентичность и расширять границы своего творчества, наполняя его новым звучанием.

Ключевые слова: 

авторское сознание, лирический субъект, Бахыт Кенжеев, маска автора.

«Новый биографизм» в русской женской прозе конца 1980-х – начала 1990-х годов

Аннотация: 

Статья посвящена исследованию феномена русской женской прозы конца 1980-х – начала 1990-х гг. Опираясь на перформативную теорию гендера Джудит Батлер, писательницы, объединившиеся в группу «Новые амазонки» (1988), в своих произведениях пытаются создать новую, фемальную картину мира, заставить читателя пересмотреть сложившиеся нормы и стереотипы относительно положения женщины в обществе.

На примере сборника «Новые амазонки» (1991) доказывается, что уже на раннем этапе становления новой женской литературы писательницы использовали в рамках решения проблемы взаимоотношения женщины и Большой Истории две основные стратегии – мифологизацию и «новый биографизм».

В статье дается подробный разбор понятия «новый биографизм», производится анализ основных теоретических вопросов, связанных с этим термином. В качестве одного из репрезентативных текстов сборника «Новые амазонки», наиболее полно отражающего стратегию «нового биографизма», выбран рассказ Нины Горлановой «Покаянные дни, или В ожидании конца света».

В результате исследования делается вывод о том, что разговоры о грядущем катаклизме в одном провинциальном городе, лежащие в основе сюжета, заменяются разговорами и зарисовками о катаклизме как состоянии, в котором находится СССР во время перестройки. Фразы и диалоги про Большую Историю включаются в контекст повседневности, обыденности, быта советского интеллигента-женщины. Главная героиня выстраивает свои отношения с Историей в рамках двух стратегий – иронии и покаяния.

Ключевые слова: 

современная женская литература, «Новые амазонки», «новый биографизм», Нина Горланова, «Покаянные дни, или В ожидании конца света», Большая История.

«Table-talk» в контексте творчества Пушкина 1830-х годов

Аннотация: 

В статье рассматривается «Table-talk» Пушкина как художественное явление. Выявляется жанровый потенциал, уточняются принципы систематизации записей, составивших цикл, предпринимается попытка объяснить в нем логику движения авторской мысли, тем самым вслед за Я. Л. Левкович обосновывается необходимость публикации цикла в той последовательности, которая зафиксирована в жандармской описи. Показано, что в «Table-talk» приоритетным для Пушкина становится фиксация бытовых, частных событий и происшествий прошлого, которые существуют в форме устного рассказа; выявлено, что анекдот в цикле постепенно вытесняет отвлеченные размышления. Анализируются такие элементы художественной структуры, как фрагментарность, событийность. Охарактеризованы принципы репрезентации личности, о которой идет речь в «застольных разговорах». Рассматривается, как вписываются «Table-talk» в творчество Пушкина 1830-х годов. В частности, выявлены некоторые общие с «Маленькими трагедиями» принципы изображения человеческих характеров, высказывается мысль о том, что в «Table-talk» русская повседневная культура воспринимается как особый способ мироустройства, а русский бытовой уклад обнаруживает потенциал для мифопорождения. Как и в «Маленьких трагедиях», изображается уникальный герой в нетипичной ситуации. Указано, что «Table-talk» Пушкина вырастают из ситуации общения, однако в структуре цикла она никак не обозначается, так ценность приобретает сам факт фиксации рассказа, что позволяет сохранить бытовые подробности, мелочи, которые, как правило, не доходят до потомков, оказываются забытыми.

Ключевые слова: 

А. С. Пушкин, «Table-talk», литературный быт, анекдот, документ, устный рассказ.

Дихотомия религиозности и демонизма Гоголя

Аннотация: 

По убеждениям автора статьи, развитие Гоголя в жизни и творчестве проходило один и тот же цикл становления от робких шагов новичка до мастера, от мрачных картин действительности до светлых и радужных ожиданий человека в мире Горнем, божественном.

Как художник Гоголь развивался от страшных фантасмагорических инфернальных зарисовок быта, выраженных в произведениях «Вий», «Вечера на хуторе близ Диканьки», до «Правил жития в мире» и «Божественной литургии» в конце жизненного пути.

Генезис становления Гоголя и как писателя, и как человека хорошо прослеживается через поэму «Мертвые души». Подобно тому, как «Божественная комедия» Данте делится на три части («Ад», «Чистилище», «Рай»), произведение Гоголя также в первом томе представляет «бесовскую жизнь», во втором томе автор предполагал изобразить «земную жизнь человека», в третьем томе – трансцендентный ангельский мир.

По нашему представлению, сожженный второй том как символ полного «выгорания» не стал трагедией для писателя. Его замысел земного шествия человеческих страданий был описан в «Выбранных местах из переписки с друзьями» как эстетическая утопия, а третья духовная компонента изначального замысла реализовалась в трактовке «Божественной литургии».

Для критиков-прокуроров такие люди, как Н. Гоголь, Ф. Достоевский, Л. Толстой, П. Чаадаев всегда, во все времена будут выглядеть сумасшедшими, а в лице литературоведов-адвокатов будут возводиться памятники в подражание потомству.

Ключевые слова: 

русская литература XIX века, христоцентризм русской литературы, аксиология, фантасмагория, демонизм, дихотомия «восток – запад».

Соотношение документального и художественного в книге очерков «Фрегат „Паллада“» И. А. Гончарова

Аннотация: 

Статья посвящена описанию соотношения документальных и художественных элементов в книге очерков И. А. Гончарова «Фрегат „Паллада“». Произведение создавалось на основе документальных свидетельств кругосветной экспедиции русской эскадры под командованием адмирала Е. В. Путятина, в которой писатель выступил в качестве секретаря. Гончаров регулярно отправлял на родину официальные отчеты о ходе плавания и письма к друзьям. Эти документы вкупе с личными впечатлениями автора вошли в ткань повествования окончательного, уже художественного, текста «Фрегата…», составив уникальный документально-художественный сплав. Книга сразу позиционировалась Гончаровым как текст художественный и была задумана, запланирована до путешествия, явившись одним из мотивов участия писателя в плавании. Сложный характер «Фрегата…» отразился на восприятии современниками: читатели, особенно товарищи Гончарова по фрегату, подчас ошибочно считали его документом плавания, удивляясь искажению реальных фактов, превративших полное опасностей плавание в «увеселительную прогулку». При этом прижизненная критика верно атрибутировала текст как художественное произведение, где факты переосмыслены создателем, пропущены через призму авторской концепции. В ходе переизданий книги Гончаров вносил в текст множество исправлений, анализ которых свидетельствует об изменении дискурса. Исключаются Я-высказывания, эмоциональные пассажи, яркие впечатления рассказчика, за счет чего характер повествования меняется в сторону объективации, происходит своего рода «возвращение» к документальности.

Ключевые слова: 

И. А. Гончаров, книга очерков «Фрегат „Паллада“», история создания, документальные источники, редакции, авторская правка.

RSS-материал